«Олимпийские игры проводились всегда — если, конечно, не было мировой войны. Но целесообразно ли такое мероприятие и во время эпидемии?», — задается вопросом немецкое издание Süddeutsche Zeitung.

«В эту пятницу в Токио открылись Олимпийские игры-2020, которые трудно сравнить с теми, что открылись в Антверпене в 1920 году. Сейчас все масштабнее, глобальнее, прибыльнее, Олимпийские игры — это огромный бизнес, головокружительные сделки с правами на трансляцию. Мировое событие, важное и считающее себя еще более важным. Праздник атлетов, по крайней мере, по своей идее, на самом деле уже давно является ярмаркой тех, кто множит свое богатство, функционеров, коммерсантов — такова традиция, частью которой становится или должен стать Токио», — пишет журналист Хольгер Герц.

«Но потом пришла пандемия, и с пандемией все изменилось. И сперва отмененные, а затем перенесенные Игры в Японии стали все больше напоминать и походить на прошлые Игры в Бельгии. (…) Большой вопрос, касающийся как Токио-2020, так и Антверпена-1920: должны ли люди играть в такой сложной ситуации? Игры в Антверпене проходили после Первой мировой войны и после пандемии — испанского гриппа. В Антверпене спортсменам, для которых Олимпийские игры должны были стать главной ареной жизни, пришлось осознать и принять, что арена перестает быть ареной, когда на них никто не смотрит».

«На старых фотографиях Антверпена можно увидеть, что на многих соревнованиях на трибунах почти никого не было, интерес к состязаниям порой был «абсурдно мал», писала The New York Times. Билеты были дорогими, погода зачастую плохой, но, прежде всего, тогда, после мировых катастроф, у людей были более важные дела, чем следить за спортивными событиями. (…) В Токио будут похожие кадры: Олимпийские игры пройдут без зрителей, чтобы не распространять вирус еще больше. Организаторы хотят разбавить тишину аплодисментами с предыдущих Игр. Может быть, эхо Рио-2016, ревом аплодисментов с Копакабаны, овациями с «Мараканы»?

«С другой стороны, в сущности, это часть Игр, помимо ориентации на прибыль: они проводились всегда — если, конечно, не было мировой войны. Вопреки бойкотам, вопреки стихийным бедствиям, вопреки теракту в Мюнхене в 1972 году, вопреки взрыву самодельной бомбы в Атланте в 1996 году и даже спустя всего несколько месяцев после 11 сентября 2001 года. Игры были — или должны были быть — символом того, что жизнь продолжается», — отмечает автор статьи.

«В конце концов, это реальная или только воображаемая максима всех, кто имеет отношение к Олимпийским играм: жить — значит преодолевать себя. И именно в этот момент Антверпен снова оказывается рядом с Токио. Жизнь — это преодоление, как тогда, так и сейчас. Стремление к вершине, несмотря на все испытания. А самое страшное из всех испытаний — это смерть».

«Смерть и Олимпиада, лишь несколько примеров: опрос показал, что у каждого четвертого участника олимпийской команды Бразилии в семье или среди близких родственников были случаи смерти от коронавируса. Это абстрактная статистика, но она может быть и более конкретной. Махарадж Кришон Каушик и Равиндер Пал Сингх были в составе сборной Индии по хоккею в 1980 году, завоевали золото в Москве. Две легенды. Махарадж Кришон Каушик и Равиндер Пал Сингх умерли в начале мая. Оба в один день. Оба от Covid-19. Диана Игали, чемпионка по стрельбе из Венгрии, завоевавшая золото в 2004 году: умерла от заражения Sars-CoV-2 в 56 лет. Арни Робинсон-младший, золотой медалист в прыжках в длину в 1976 году, умер от Covid-19 в 72 года. Украинский борец Асланбек Фидаров, участник Олимпиады 1996 года, умер в 47 лет. Венгерский метатель диска Аттила Хорват, участник Олимпийских игра 1992 и 1996 годов, умер в 53 года. Список длинный, (…) но он не подходит к мероприятию, которое, несмотря на ежедневные тесты и карантины, может по-настоящему дать волю вирусу».

«Смерть и Олимпиада в Антверпене, лишь несколько примеров: спортсмены из Америки отправились в Европу на транспортном корабле USS Princess Matoika, который ранее перевозил павших солдат. Спортсмены терпели запах формальдегида, которым консервировали трупы. После соревнований американская прыгунья в воду Эйлин Риггин отправилась на поля сражений, на поля Фландрии. Нашла лежащий там ботинок и хотела забрать его домой в качестве сувенира, но потом предпочла вернуть ботинок на поле боя. Потому что в нем все еще были останки ноги».

«На старом «Олимпийском стадионе», расположенном на улице Атлетенстраат в Антверпене, 14 августа 1920 года во время церемонии открытия был произведен выстрел, сигнал для появления спортсменов. Король Альберт I сидел со своей семьей на трибуне для почетных гостей, были выпущены голуби мира. У бельгийских солдат были с собой маленькие клетки, они открывали дверцы, и оттуда вылетали голуби, 29 голубей, по одному на каждую страну-участницу. Сегодня в таких случаях в небо поднимаются тысячи голубей; на церемонии открытия в Сеуле в 1988 году некоторые из них целенаправленно полетели на олимпийский огонь, где и сгорели».

«Игры в Токио могут стать «светом в конце темного тоннеля», заявил президент МОК Томас Бах, подразумевая под тоннелем пандемию, а под светом — Игры, в очередной раз преувеличив их значение. (…)Роланд Ренсон, историк спорта, знает толк в громких словах, они были всегда наготове и у Пьера де Кубертена, отца-основателя МОК, но Кубертен — в отличие от Баха — был олимпийской легендой. Более того, в отличие от Баха, он придумал символ олимпийских колец, которые, кстати, впервые развевались на флагах в Антверпене в 1920 году».

«Рекорд находчивости», — такой, по словам Ренсона, была идея де Кубертена для Игр в Антверпене. Находчивости ради спасения Игр. Богатые торговцы дали денег, были также средства из бюджета на запланированную всемирную выставку. Маленькую Бельгию втянули в Первую мировую войну, и она была опустошена. Тот факт, что Игры проводились именно здесь, можно считать чем-то вроде света в конце туннеля, о котором любят проповедовать Томас Бах и его сторонники из МОК. Но туннель, из которого пришлось выползать тогда, был еще темнее: пандемия и война».

«Четыре бесконечных, впустую потраченных года войны были позади. Мир изменился, и мы изменились вместе с ним и занялись более приятными и радостными вещами. Мы наслаждались пребыванием в Антверпене», — писал позднее Филипп Ноэль-Бейкер, серебряный призер Олимпийских игр 1920 года, политик и лауреат Нобелевской премии мира 1959 года.

«Понравится ли пребывание в Токио тем, кто не считает доходы от рекламы и зрительские рейтинги? (…) В Токио сейчас снова действует чрезвычайное положение из-за коронавируса. При этом на момент проведения Игр в Антверпене испанский грипп, по-видимому, угас; во всяком случае Ренсон не нашел случаев, когда во время Игр кому-то тогда пришлось обращаться к врачу по этому поводу. (…) Игры, которыми тогда прощались с пандемией, настигнуты ею сто лет спустя».

«Роланд Ренсон, (…) как и многие ученые, не понимает пафоса, который так всесторонне нагнетается сегодня на Олимпийских играх. Какой свет в конце туннеля? (…) «Знаете, как мы говорим? Свет в конце туннеля — это приближающийся поезд», — передает Süddeutsche Zeitung.

Ещё кое-что о спорте:

Мир звезд — в соцсетях: • Facebook • ВКонтакте • Одноклассники

Перевод Inopressa.ru